Летом 1941-го решалась судьба Москвы. Немецкие танки рвались к столице, а Сталин, вопреки логике, отправил лучшие подразделения на юг — установив контроль над нейтральным Ираном. Этот парадокс до сих пор вызывает вопросы у историков. Зачем в момент краха фронта открывать ещё один фронт, пусть и тихий, на юге?