Дед Ваня жил на краю деревни, у самого леса. Дом у него был старый, ещё отцовский — с покосившимся крыльцом, с резными наличниками, которые он сам вырезал сорок лет назад, когда ещё видели глаза. Теперь глаза видели плохо. Но руки помнили.
